Долг предкам

В жизни порой случается так, что человеку предлагают порассуждать о том, о чём он прежде как-то не задумывался и что кажется ему очень простым. Например, спрашивают: «Любите ли вы птичье пение в весеннем лесу?» Ответ, конечно, будет положительным, хотя отвечающий не только не отличает пение варакушки от пения пересмешки, но даже и не знает о существовании таких птиц. Просто звуки  пробудившейся природы порождают в нём радостное настроение,  и поэтому он их любит.

Примерно также многие утверждают, что любят свой город или деревню, но при этом почти ничего не знают о достопримечательностях или людях своего поселения. Они просто родились и живут здесь, с этим местом у них связано множество приятных воспоминаний.

Всё это я говорю вовсе не в осуждение, а для того, чтобы перейти к одной очень важной теме – нашем долге предкам, причём не только тем, кого мы застали при жизни (родителям, дедам, прадедам), а даже и тем, чьи имена, возможно, никогда не узнаем. Разумеется, большинство из нас с лёгкостью ответят, что уважают и любят своих предков, однако вопрос «А чем мы обязаны предкам?» застает нас врасплох. Мысли на эту тему как-то не приходят в голову. Любим же мы поющего в небе жаворонка, не задаваясь вопросом о том, что мы должны ему за эту песню и за наше настроение.

С практической («рыночной» по современному) точки зрения, мы не просили жаворонка об оказании услуг, и поэтому ничего ему не должны. По этой же логике мы ничем не обязаны и своей прапрапрабабушке. Мы ни о чём её не просили, и даже не знаем её имени. Да и она никогда не думала о нас, живущих спустя 150 лет после её кончины. Как сейчас модно говорить, «нет человека – нет проблем».

Так существует ли вообще наш долг перед предками? Конечно, мы обязаны им своим рождением. Это справедливо для любого живого существа от амёбы до кита. Но есть ли у людей особенные обязанности перед предшествующими поколениями? Или в этом отношении мы сходны с животными, не ставящими памятников и думающими о тех, кого они не застали в живых?

Последние двадцать лет я увлекался родословными русских дворянских родов. Множество дней провёл в столичных и провинциальных архивах: учился читать тексты XVII века, книги-некрополи, чертил родословные схемы. И, в конце концов, неожиданно для себя усовестился, что очень плохо знаю собственные корни.

Как и все мы, со слов отца и мамы я знал имена своих дедов и прадедов, но этим, то есть всего тремя поколениями, моё знание родословной и заканчивалось. Даты жизни дедов, род занятий, их сестры и братья не были известны даже приблизительно. В молодости о таких подробностях не думалось, но теперь всё, что касалось моих родственников, стало приобретать всё больший и больший вес. Действительно, а были ли сестры и братья у моего прадеда? Были ли у них дети? Сколько лет прожила прабабушка и от чего умерла? Умела ли она читать? Короче говоря, у меня появилось непреходящее желание ощутить свои «корни», отыскать новые имена предков, представить себе их жизнь.

Через четыре месяца работы во Владимирском областном архиве корни моего родословного древа  «ушли вглубь» на одиннадцать (!) поколений. Я «дошёл» до середины семнадцатого века, до времени правления царя Алексея Михайловича, до отцов моих прапрапращуров. Для обозначения этого поколения уже не было слов в русском языке. Пришлось назвать их по библейски – «праотцы».

Только по линии отца мне открылось более пятидесяти прямых предков. А были ещё и братья, сестры, кумовья, крестные и крестники, поручители при венчании моих дедов и бабок.  В общем, множество имён людей, от которых ко мне перешло какое-то количество генов, какое-то количество внешних и внутренних признаков. Впрочем, мы же не выставке собак, чтобы говорить об экстерьере! Я верю, что перенял от предков и темперамент, и склад мышления, и поведение и многие душевные признаки.

В таком моём положении было естественным почувствовать себя чем-то обязанным своим щурам и пращурам, подумать о том, что ты можешь вернуть им из того, что получил от них на время и что передашь детям и внукам.

Проще всего было составить перечень имён для поминания и передать его священнику. Это я и сделал в первую очередь. Пригласил на кладбище настоятеля той церкви, где крестили и отпевали всех моих предков, и на могиле деда и прадеда мы вместе пропели «Вечную память». Батюшка обещал поминать их и в дальнейшем, а передо мной вновь встала проблема: «А что теперь? Долг отдан или нет?»

Этот вопрос навёл меня на мысль деликатно расспросить других людей. Оказалось, что мои вопросы о долге перед предками являлись очень неожиданными.. Люди  надолго задумывались, прежде чем ответить, а многие просто признавались, что пока ничего сказать не могут.

В конце концов, выяснилось, что существуют три взгляда на проблему предков. Часть моих знакомых, охотно соглашались, что какой-то долг, конечно,  есть, но они не знают, как это выразить словами. Такие люди знали имена своих дедов и прадедов, бывали на их могилах и обычно имели большую родню. Однако мысли о предках, ограничивались только теми, кого они помнили.

Другие из опрошенных признавались, что не застали или никогда не видели дедов и бабушек, что жили без отца или без матери, что предки жили где-то так далеко, что никто и не помнит, где именно. В таких ситуациях, говорили они, как-то и не тянет искать свою малую родину или троюродных родственников. Их вполне заменили хорошие друзья, и эти друзья теперь кажутся ближе кровной родни.

Наконец, третьи мои респонденты начисто отвергали предложенную тему, как явно надуманную. «Двести лет назад наши предки и не подозревали, что мы появимся на свете, – отвечали мне. – Так чем мы им должны?»

В какой-то мере все эти мнения были справедливы, поскольку жизнь у людей складывается по-разному, а отсюда и разные суждения. Ну, не дано было человеку знать имена своей родни, он и не думал о ней. Да и я сам, разве не волей случая нашёл свои корни? Не нашлось бы в архиве одной – двух книг ревизских сказок, и мой поиск прервался бы на любой стадии. Кроме того, я почти до пятидесяти лет жил с отцом и матерью и не просто жил, а жил с ними в одном доме. И сейчас живу в нём же, построенном руками отца. Возделываю ту же землю, пользуюсь теми же инструментами, той же посудой, которую знали руки родителей.

И всё же, человеку должно быть свойственно размышлять о своих предках. «Не может быть,  – думает он,  – чтобы между мной и прапрадедом не осталось никакой хотя бы и совсем слабой связи. Не может быть, чтобы я ничего от них не получил, ничем от них происходящим не пользуюсь. А раз пользуюсь, то возникает долг. Ведь  долг – это нечто взятое на время и требующее возврата».

В тайне души мне очень хотелось обнаружить этот долг. Хотелось чем-то отблагодарить предков за то, что я есть на свете. Разумеется, я молился о спасении их душ. Но хотелось к этому молению дополнить что-то такое, что не позволяло бы забывать о своих корнях, ощущать, что эти корни необходимы, что моя жизнь как-то оправдана в глазах дедов и прадедов.

С тех пор, как умер мой отец, я вспоминаю его почти при каждом своём деле. Мысленно говорю: «Вот, папа, я поставил новый забор, починил фундамент, наши вишни всё ещё плодоносят, у меня вышла красивая книжка, я был на могиле у бабушки…». Хочется порадовать родителей, что твоя жизнь продолжается, что их не забыли, что всё, что они нажили, не пропало и существует до сих пор. И вот теперь такое же чувство стало возникать к дедам, прадедам, прапрадедам.

Мне думается, что долг предкам выражается в том, что мы унаследовали от них не только ДНК и гены, но и  всю свою культуру: язык, обряды, традиции, привычную пищу, одежду, понятие о справедливости и вообще весь уклад жизни. В целом, большинство из нас всё ещё живёт и думает так же, как думали и жили отцы и деды. Неудивительно, что «звезда» эстрады вдруг признается, что обожает жареную картошку, а генерал, уже забывший как выглядит метро (его всегда возят на автомобиле), с удовольствием копается в земле на своей даче. Мы ходим по проложенным предками дорогам, видим разработанные ими поля, посаженные деревья, выкопанные колодцы. И, естественно, должны ощущать,  что всё это пришло из прошлого, досталось нам на время и рано или поздно должно быть  передано тем, кто будут жить после нас.

Из этих рассуждений стал формироваться ответ на мучивший меня вопрос. Дело в том, что главная особенность долга перед предками состоит в том, что отдавать его приходится совсем не тем людям, от кого получил. Не дедам и прадедам, а детям и внукам. Причём не только своим, но чужим. Ведь ты сам пользуешься не только трудами своих прямых предков, но и их соседей по улице, по селу, по уезду…

Образно родословная стало ассоциироваться у меня не с традиционным древом, а с длинной цепочкой. Каждое поколение, каждый из нас – звено в длинной цепи своих предков, а значит, следует стараться, чтобы это звено не стало последним, чтобы цепь на тебе не закончилась. Причём, речь идёт не столько о физическом продолжении рода, сколько о преемственности культурной и духовной.

Если ты сможешь впитать, познать, полюбить всё, чем жили предки, то значит, ты стал звеном в своей родовой цепи. А затем надо постараться передать эти свои знания следующим поколениям, то есть помочь образованию следующих за тобой звеньев. И лучше всего передать культуру не в виде сказок, а так, чтобы они тоже любили, почитали и вводили в свою жизнь  то, чем жили предки. Чтобы полюбили гречневую кашу с молоком…

В этом случае каждый из нас становится не последним, а одним из передаточных звеньев в родовой цепи, и так мы можем оправдать общественный смысл своей жизни. Подобный возврат долга не имеет предела: можно узнавать и передавать веру, систему жизненных ценностей, сказки, обряды, правильный язык, кулинарные рецепты, ремёсла, одежду, свадебные традиции – всё, что включается в понятие Отчизна.

Мысли о предках очень благотворно действуют на душу. Один из моих одноклассников, ныне полковник авиации Александр Иванович, а для меня по-прежнему Саша, имел корни из тех же владимирских деревень, в которых зародился и мой род. И вот оказалось,  что в 1903 г. мой дед и его бабка оказались восприемниками (крестными) у одного и того же младенца. Другими словами, они стали кумом и кумой, породнились духовно. Когда я послал Саше письмо с описанием корней его фамилии, то в ответ получил такие слова: «Вчера поздно вечером с большим трепетом и тихой радостью прочитал твоё письмо о новых находках для моего (нашего) генеалогического древа. Это просто удивительно – оживить память о людях – наших предках. Огромное тебе спасибо!».

Смею утверждать, что Саша совсем не сентиментален, а тут вдруг – «с большим трепетом и тихой радостью».

Впрочем, всё относительно. Может быть те, кому кажутся ненормальными мысли о безымянных предках, тоже правы? Может быть, они и в самом деле ничего не должны своим предшественникам?  Не пользуются их дорогами, не носят их имён и одежды, не знают их пищи, не понимают многих слов и понятий, сменили язык, песни, веру… Вот долгу и не с чего взяться.

Зато, если тебе выпала судьба перенять хоть немного из жизни твоего рода, ты уже не имеешь права похоронить это в себе. Ты обязан передать полученное следующим после тебя поколениям и только тогда сможешь надеяться, что хотя бы отчасти вернул долг предкам.

Владимир Алексеев